Во второй половине семидесятых, в преддверии кризиса хард-рока, как жанра было еще не очень понятно, что станет через несколько лет с твердым роком, как с музыкальным явлением. Здесь хочется уточнить сразу во избежание недоразумений, что под хард-роком подразумевается подветвь прогрессивного рока конца 60-х, начала 70-х, основанная на тяжелом белом блюзе британской разновидности, а вовсе не то, что подразумевается под этим термином ныне, и что очень точно описывается простонародным выражением «хардень». Мы же дабы не вызвать негативные эмоции сторонников хард-рока, как угарного жанра, будем ужасно политкорректно и зверски толерантно называть первородный истинный хард-рок «твердым роком», а его более позднюю эрзац-мутацию – «тяжелым роком».
Итак. В середине второй половинке декады семидесятых было ясно, что твердый рок подошел к завершающей стадии своего развития и находится всего лишь в шаге от неминуемого творческого застоя. С другой стороны все еще теплилась надежда, что каким-то чудом появится «второе дыхание» и жанр продолжит свое прогрессивное развитие по спирали. Но все признаки кризиса были уже налицо и бродили неподалеку от него, словно стая гиен возле израненной жертвы. Или, как тень отца Гамлета в ожидании полночи, если выражаться менее кровожадно.
К несчастью разразившаяся в то же время танцевальная лихорадка субботнего вечера лишь усугубила наметившуюся ситуацию грядущего полного разложения твердого рока. Оголтелая популярность диско-музыки в корне изменила актуальные тренды и форматы шоу-бизнеса, спихнув хард-рок на обочину главной музыкальной автострады. Идеологически невыдержанные потребители хард-рока и глэма как модных направлений, со сменой маркетинговых приоритетов стали напыщенными завсегдатаями дискотек, а радикально настроенная бунтующая молодежь устремилась в экстремистские объятия панка.
Оставшиеся в стороне от былой звездной славы инертные адепты тяжелой ветви твердого рока не смогли поступиться принципами и своей примитивной реакцией на сложившуюся ситуацию, окончательно завершили деградацию жанра, максимально увеличивая громкость звука и спешно вырезая тупыми, ржавыми ножницами из сложившегося ранее стиля любые эстетические намеки на классику и блюзовое прошлое. Так твердому року пришел полный капут как прогрессивному жанру. На мой взгляд, это довольно типичная и закономерная история. В среднем за пять-семь лет, любой музыкальный стиль проходит полный жизненный цикл, после чего следует либо неминуемая гибель и забвение, либо долгая, жалкая и дряхлая старость.
