Когда я мотал свой первый срок в детском садике строго режима №55, то среди тамошней «продвинутой» детворы самым шикарным (тогда мы говорили «зеканским») автомобилем считался ЗИС-110. В шестидесятые, эта первая послевоенная легковая машина представительского класса производства «Завода им. Сталина» считалась уже довольно большой редкостью, так как была снята с конвейера ещё в 1958 году. Местное «большое начальство» повсеместно передвигалось на современных «Волгах» (ГАЗ-21) черного цвета, а зисовский ветеран оставался на весь город в единственном числе, в виде медицинской модификации этой машины, модель «ЗИС-110А».
Когда детсадовские охранники выводили нас на ежедневную прогулку по набережной Северной Двины, то невероятной удачей в нашем кругу считалось увидеть самую потрясную для нас «Скорую помощь». Все дружно завидовали счастливчику, которому удалось первому заметить приближение заветного автомобиля. Чтобы застолбить свое первенство, полагалось, заметив знакомый силуэт, завопить что есть мочи во всю луженную детскую глотку (бедные надзиратели!): «ЗИС! ЗИС! Я первый увидел!» А, вечером, когда по амнистии малолеток за примерное поведение выпускали на побывку домой, везунчик первым делом гордо сообщал пришедшим за ним родителям о том, какая невероятная удача улыбнулась ему сегодня днем.
Каждый из нас страстно мечтал хотя бы разочек в жизни прокатиться на этом культовом для нас автомобиле, но фортуна неизменно обходила нас стороной. Однажды солнечным утром, когда я завтракал перед детским садом, мне удалось ненароком опрокинуть себе на колени стакан с горячим чаем. Было очень больно, и я заорал, как пожарная сирена. Мама немедленно вызвала неотложку. В ожидании ее приезда, я к великому стыду вел себя отнюдь не так, как полагается юному партизану на допросе в гестапо. Но когда мы спустились вниз, я увидел, что во дворе меня дожидается роскошный ЗИС. Моему счастью не было предела. Всю дорогу до клиники я спокойно смотрел в окно и не хныкал. Как известно счастье – лучшая анестезия. Когда, через несколько дней, с перевязанной ногой, я пришел в садик, то первым делом поведал изумленной публике, что мне удалось прокатиться на ЗИСе. Оторопев, все слушали мой восторженный рассказ, открыв рот. На какое-то время я даже стал непререкаемым авторитетом в нашем исправительном учреждении.
Когда детсадовские охранники выводили нас на ежедневную прогулку по набережной Северной Двины, то невероятной удачей в нашем кругу считалось увидеть самую потрясную для нас «Скорую помощь». Все дружно завидовали счастливчику, которому удалось первому заметить приближение заветного автомобиля. Чтобы застолбить свое первенство, полагалось, заметив знакомый силуэт, завопить что есть мочи во всю луженную детскую глотку (бедные надзиратели!): «ЗИС! ЗИС! Я первый увидел!» А, вечером, когда по амнистии малолеток за примерное поведение выпускали на побывку домой, везунчик первым делом гордо сообщал пришедшим за ним родителям о том, какая невероятная удача улыбнулась ему сегодня днем.
Каждый из нас страстно мечтал хотя бы разочек в жизни прокатиться на этом культовом для нас автомобиле, но фортуна неизменно обходила нас стороной. Однажды солнечным утром, когда я завтракал перед детским садом, мне удалось ненароком опрокинуть себе на колени стакан с горячим чаем. Было очень больно, и я заорал, как пожарная сирена. Мама немедленно вызвала неотложку. В ожидании ее приезда, я к великому стыду вел себя отнюдь не так, как полагается юному партизану на допросе в гестапо. Но когда мы спустились вниз, я увидел, что во дворе меня дожидается роскошный ЗИС. Моему счастью не было предела. Всю дорогу до клиники я спокойно смотрел в окно и не хныкал. Как известно счастье – лучшая анестезия. Когда, через несколько дней, с перевязанной ногой, я пришел в садик, то первым делом поведал изумленной публике, что мне удалось прокатиться на ЗИСе. Оторопев, все слушали мой восторженный рассказ, открыв рот. На какое-то время я даже стал непререкаемым авторитетом в нашем исправительном учреждении.
